Юрий Макусинский • Записки горожанина

В наш замечательный век электронных коммуникаций и сетевого общения, когда литература превратилась в информацию, а поэты и писатели в поставщиков этой самой информации, когда пользователи глобальной сети узнают обо всех литературных новинках практически мгновенно, если, конечно, знают, что именно нужно найти и узнать, когда зачастую бывает трудно услышать именно голос автора, а не его электронную версию, я рискнул выставить на суд читателя, прогуливающегося по запутанным закоулкам и ячейкам сетевой ойкумены, мою книгу стихотворений «Записки горожанина» и сетевой сборник «Постный модернизм».

Искренне надеюсь и даже верю, что делаю незряшное дело, публикуя на сайте как новые стихи, так и уже изданную книгу, которая увидела свет в июне 2012 года благодаря издательскому дому «Коло» и которую можно приобрести у издательства в «бумажном» варианте.

Юрий Макусинский

Крымские каникулы

Таврида

На древних берегах задумчивой Тавриды,

в соленых гребешках чарующей волны

резвится солнца луч и верещат акриды

в долинах без конца цветущей целины.

 

В холодной темноте, зверея от обиды

на горькую судьбу, без видимой вины

сижу я, как в тюрьме: мне ничего не видно

в пучине декабря — ни солнца, ни луны.

 

Среди седых снегов походкой инвалида

я ковыляю вглубь невзрачной тишины,

в слезящихся глазах дрожит эфемерида —

открыточный пейзаж из сказочной страны.

 

Там тополя в степи торчат, как пирамиды,

там мудрый Карадаг цветные смотрит сны.

28.11.2016

 

Сон в летнюю ночь

И снова Коктебель во снах меня тревожит,

святым гекзаметром пугает, корчит рожи,

волошит волосы, в ноздрях щекочет ветром,

и душу травит миллиметр за миллиметром.

 

Там галька гладкая была нам брачным ложем,

и сами были мы на тридцать лет моложе:

и мне естественней казалось жить раздетым,

чем в маскировочные вещи разодетым.

 

Там часто пили мы — вино! И водку тоже.

Питались, чем Господь днесь на душу положит,

ночами звездными вкушали плод запретный,

но точно знали, что в Эдеме смерти нету.

 

Проснусь почти в слезах, оденусь осторожно

в пустой реальности — без моря и без света.

06.07.2015

 

Медовое утро

Мы жили у моря. Хмелели, взрослели,

писали картины шершавой пастелью,

стреляли на завтрак с утра и с похмелья,

а ночью — по небу алмазной шрапнелью.

 

Мы спали на скалах — какие постели!

Любили — без горя, и дней не жалели,

меловые камни под солнцем блестели,

сквозь пальцы текли абрикосы — поспели.

 

Нам были по нраву великие цели,

и все по плечу — только плечи сгорели,

врагов мы прощали, друзей — не умели,

без меры желали — платить не хотели.

 

Мне снова приснилось на этой неделе

медовое утро с тобой — в Коктебеле.

31.08.2015

 

Каникулы в Крыму

От минаретов нудно плыл намаз,

ты шел на берег, не меняя галсов,

на теплой гальке, в свете наших глаз,

ты с верною гитарой обнимался.

 

В линялых джинсах, латаных сто раз,

длинноволосый пуще Карла Маркса,

ты каждый вечер песни пел для нас,

и к полночи портвейном упивался.

 

С утра подружку посылал в лабаз,

влюбленную в тебя с шестого класса,

она исправно приносила квас,

и кое-что еще — помимо кваса.

 

Ты исполнял ей «Битлз» на заказ,

потом в любви к искусству признавался.

21.05.2015

 

Коктебельский преферанс

Цветет холера в сказочном Крыму,

в тенях томятся дамы и чекисты,

а мимо них в прибрежную корчму

столичные бредут преферансисты.

 

Они — с утра трезвы, и потому

не очень вежливы и выбриты нечисто.

Бредут, сочувствуя собратьям по уму,

но игнорируя цыганок и таксистов.

 

И вот — игра. Все прочие — в дыму

болгарских сигарет, но никому

не в тягость страсть врачей и пианистов,

 

доцентов, дворников, поэтов-футуристов,

веселых летчиков и старых коммунистов —

сыграть мизер в сентябрьском Крыму.

20.05.2015

 

Коктебель

М. Потарину

Я был в гостях у местного поэта,

он мне поведал, что проходит лето,

слова давно и мрачны и бесцветны,

и песни все написаны и спеты.

 

Мы топим грусть в изысканных рассветах,

под солнцем щуримся и предлагаем свету

когда-то бывшие примером для атлетов

тела — не сибаритов, но эстетов.

 

О бабье лето! Море, пляж, штиблеты,

бикини юных, но чужих нимфеток,

с которыми я старчески кокетлив,

и Коктебель — забытый и отпетый.

 

Слова всё реже шелестят под ветром,

и больше нет вопросов без ответов.

15.09.2010

 

Завтрак

Вроде тепло, только запах не крымский,

завтрак — омлет, апельсиновый сок

и молоко из прабабкиной крынки,

и поцелуй в поседевший висок.

 

Перед глазами цветная картинка:

древняя крепость на стыке дорог,

черная ласточка в утренней дымке

крыльями месит небесный творог.

 

Юная нимфа в домашней косынке,

в юбке — совсем не скрывающей ног,

к вечному морю бежит по тропинке,

там ее ждет древнегреческий бог.

 

Лопнула в памяти ржавой пружинка,

и на зубах — прибалтийский песок.

20.07.2015

 

Старая грампластинка

Скрипит в ушах заезженный «винил»,

играют джаз — и бьется сердце сочно.

Над Балтикой летят куда-то срочно

ветра и птицы. Жаль, что я — бескрыл.

 

Когда-то, помню я, что молод был,

вовсю летать учился, но — заочно,

рвал струны, пел, влюблялся не нарочно,

потом состарился и как-то все забыл.

 

Но до сих пор мне бесконечно мил

тот самый — коктебельский, полуночный

цикады крымской звук высокоточный

на горке Киловой, где я любил и жил.

 

Мне на любовь пока хватает сил,

а старость — это так: эффект побочный.

22.09.2017

 

Вечер в Ялте

Ю. Москвину

Мне добрый друг сегодня визави:

сидим под смоквой, херес пьем устало,

весь день беседуем о Боге и любви,

и вифлеемских звездах пятипалых.

 

Мы обсуждаем город Тель-Авив,

арабский мир и киевское сало.

В хрустальной вазе тает горка слив,

но слов хватает нам — о чем попало.

 

Крепчает хмель и в мыслях и в крови,

глаза нам закрывая, как забрала:

мы жаждем подвигов, себя отождествив

с варягами, достойными Валгаллы.

 

Но сколько душу спиртом не трави,

всегда казаться будет ей, что мало.

08.07.2017

 

Евпаторийская элегия

Сестре Галине

Ракушечник — совсем некрепкий камень:

надгробия надежней, чем дома.

Когда-то между этими домами

ходила девушка Галина-Халима.

 

По улочкам, чудным, как вязь Корана,

в славянском платьице, что вышила сама,

под шум и гам ночных кафешантанов

гуляла девушка Галина-Халима.

 

Подруга нежная лихого уркагана,

что ждет тебя — тюрьма или сума,

во что ты веруешь сегодня без обмана,

сестра моя — Галина-Халима?

 

Ты промолчишь, я — повторять не стану:

надгробия надежней, чем дома.

23.08.2000

 

Степной Крым

Люблю до слез твой выжженный пейзаж,

Таврида древняя! Запекшуюся блажь

и колорит твоих степей — убогий,

твое величие и твой характер строгий.

 

С утра, поймав хозяйственный кураж,

отару гонит пес — суровый страж —

по берегам ракушечным пологим

и по татарским тропкам и дорогам.

 

У дряхлой мызы самодельный пляж

кренится к морю. Завершив вираж

в жемчужном небе, чайка-недотрога

вдруг приземлится прямо мне под ноги.

 

И пригласит меня в ночной вояж —

читать созвездия или молиться Богу.

13.01.2018

 

Ода Крыму

Бодрит страна коллекционных вин —

враз изгоняет скуку, желчь и сплин

из организма, ждущего с тревогой

сюрпризов от нехоженой дороги.

 

По стариковски не сгибая спин

мы в горы тащимся — устали от равнин,

на всяком камне отдохнув немного,

за то, что живы, прославляем Бога.

 

О Крым — ты рай! Я твой заблудший сын,

твой менестрель, твой преданный акын.

Ты — моя юность в белоснежной тоге,

сюжет любви без утренней изжоги.

 

Ты — мой роман. Единственный. Один.

С веселою развязкой в эпилоге.

20.09.2017