Юрий Макусинский • Записки горожанина

В наш замечательный век электронных коммуникаций и сетевого общения, когда литература превратилась в информацию, а поэты и писатели в поставщиков этой самой информации, когда пользователи глобальной сети узнают обо всех литературных новинках практически мгновенно, если, конечно, знают, что именно нужно найти и узнать, когда зачастую бывает трудно услышать именно голос автора, а не его электронную версию, я рискнул выставить на суд читателя, прогуливающегося по запутанным закоулкам и ячейкам сетевой ойкумены, мою книгу стихотворений «Записки горожанина» и сетевой сборник «Постный модернизм».

Искренне надеюсь и даже верю, что делаю незряшное дело, публикуя на сайте как новые стихи, так и уже изданную книгу, которая увидела свет в июне 2012 года благодаря издательскому дому «Коло» и которую можно приобрести у издательства в «бумажном» варианте.

Юрий Макусинский

Избранные посвящения

Дочери Лариске

Ребенок надежный. Мой асс по актерам.

Твой профиль тревожен: то белый на черном,

то черный на белом — с улыбкой-вопросом,

и женская тайна в распущенных косах.

 

Умна. Безупречна и в пошлом и в горнем.

Со вкусом — порядок. О прочем — поспорим:

о фильмах и книгах, о предках раскосых,

о крымских степях и сортах кальвадоса.

 

Читаю во взгляде — характер упорный,

но голос — веселый, и юмор проворный,

в движениях властных — и скифы и россы,

и нежность румяная — в цвет абрикоса.

 

Все будет в порядке в реальности вздорной:

там где-то за кадром — отец с папиросой.

08.03.2016

 

Петру Солдатенкову

Радуйся, друг мой! Похоже, мы живы еще:

пух лебединый согреет деревья в саду,

крик журавлиный пока еще не запрещен,

не отменяется осень и в этом году.

 

Что нам осталось? Обвитые чахлым плющом

воспоминания — память пока на ходу:

школьные драки, стиляги, Гагарин, Хрущев,

танцы, кино — поцелуи в последнем ряду.

 

Мы не стареем. Нас просто метнули пращой

прямо из детства в маразм. По суду и к стыду

нашими книгами печи (никто не прощен!)

бывшие ангелы топят в холодном аду.

 

А в неказистом раю петербургских трущоб

стелятся снежные хлопья по первому льду.

05.11.2016

 

Антону Вознесенскому

Ты разлюбил новогодний салат и вьюгу.

Впрочем, и климат ломается через колено:

вечно дождит, словно Бог заказал услугу,

новый потоп замышляя для твари тленной.

 

Ты возлюбил, наконец, и врага как друга —

вряд ли зачтется, но вырваться бы из плена

космоса нашего, где с кислородом туго —

страх одиночества не пробивает стены.

 

Губы кусая от боли — хвала недугу,

злата и зла ты не копишь — ты знаешь цену

горьким расчетам чужой квадратуры круга

вместо устройства своей небольшой вселенной.

 

Мы проползем сквозь игольные уши цугом,

если Господь не найдет нам в раю замену.

15.01.2015

 

Александру Загоскину

Художники живут в пространстве плоском,

пьют чай и пиво с красками вприкуску,

и водку пьют с девчонками вприсоску,

которые к ним ходят в джинсах узких.

 

И как сказал однажды друг Загоскин,

в ночи закуривая в качестве закуски

мою последнюю из пачки папироску, —

мы с ним не русские, а пьяные этруски.

 

И он ушел в историю — по сноскам

на древних авторов, и в коридоре тусклом

под репродукцией Иеронима Босха

реальность новую нарисовал искусно.

 

Растаял вечер тот медовым воском

в тепле моих воспоминаний вкусных.

16.02.2016

 

Дмитрию Кустановичу

Пружинный след шмеля и шорох лепестка,

веселых мотыльков отточенные перья,

весенних облаков сияющие перлы

и тихий свет любви сквозь эти облака.

 

Твой космос поутру в стакане молока

клубится, как туман сапфировый за дверью,

и смешивая дух с физической материей

уютный мир дождя творит твоя рука.

 

Ты сочиняешь цвет, случайностям не веря,

решаешь интеграл бесчисленный, пока

трамваи, фонари, прохожие, химеры

получат право быть. И быть наверняка.

 

В граненой тишине холстов плывут века.

И каждый шаг учтен. И каждый вздох измерен.

06.06.2017

 

Владу Дорофееву

Час от часу тебе не легче — жить,

мой добрый друг, нелепицы нелепей,

абсурд абсурднее, циничнее поклепы,

и кто-то по веревочке бежит.

 

Сегодня ты — мессия, завтра — жид:

то веруют в тебя, то пулю влепят.

И глупо спрашивать, чего они там лепят

горбатого, и с кем хотят дружить.

 

Что делать? Нет, не так — быть иль не быть?

Ты выбрал — между, словно время терпит,

если не в клетке, то уж точно — в склепе.

 

Но слышен доброхотов грязный лепет

и злобный шепот — будут дело шить,

чтобы твой дух надежно оскопить.

17.12.2014

 

Борису Клетиничу

Я помню то, густое как компот

и радостное лето олимпийцев,

те светлые и правильные лица

мальчишек в пиджаках «а-ля сексот».

 

Немногое, но — помню: переход

через проспект ведет опохмелиться,

ВДНХ пронзительные спицы

вонзаются в роскошный неба свод.

 

Я вспоминаю тех, кто не живет

и за себя не может помолиться,

и — тех, кто жив, но где-то заграницей

с тоскою смотрит на чужой восход.

 

Не жду, но верую, что в памяти-теплице

никто из вас, друзья, не пропадет.

28.10.2015

 

Александру Еременко

Много дел на планете: куда-то торопятся грузы,

кто-то режет неверных, а где-то молотят овес,

чей-то траулер глупый попал сквозь пролив Лаперуза

в параллельное время и долбит по радио «SOS».

 

В параллельных мирах англичане смешнее французов,

немцев вовсе там нет, не пришел к иудеям Христос,

а донецкий шахтер, залатав пиджачишко кургузый,

в партизаны подался — составы пускать под откос.

 

Засоряет эфир без любви отощавшая муза —

параллельное тело с рассчетным опять не срослось,

даже ближним своим она только балласт и обуза,

да и прочие заняты — вертят планетную ось.

 

И никто не спешит биссектрису на гипотенузу

навязать Пифагору, решая еврейский вопрос.

02.06.2015

 

Наталье Лясковской

Какое время рваное! Точь-в-точь

как в действии условном — театральном,

где ты мне мать, сестра, жена и дочь,

а я твой ближний, но чужой и дальний.

 

Хотел бы я помочь, когда невмочь

тебе от этой белизны крахмальной,

когда друзья и дни уходит прочь

и остывают в бездне виртуальной.

 

Но продолжая истину толочь,

как воду в ступе мыслей тривиальных,

пытаюсь я реальность превозмочь

 

и заменить ее мечтой нахальной:

прожить с тобой одну хотя бы ночь

без слез и боли — в радости пасхальной.

19.09.2016

 

Татьяне Осинцевой

Вот — ноябрь. Ветер с воем носится,

целый день по радио — осадки.

Я читаю притчи Тани Осинцевой

просто так, подряд и по порядку.

 

После них молитва в сердце просится

или чаю хочется — вприглядку.

В жизни, как всегда, чересполосица:

с нищетой опять играем в прятки.

 

Протираю пальцем переносицу —

без очков мой мир такой опрятный:

вижу только то, что соотносится

с тихим светом притчи аккуратной.

 

Ветер. Дождь. И голос мироносицы

прямо в сердце — ласковый и внятный.

23.10.2015

 

Лауре Цаголовой

Как сын Петрарки — скучный рифмоплет,

рифмуя миг с возможностью побега,

я превращаю в праздничный полет

частичку малую обыденного снега.

 

Метафор тонких пылкий патриот,

твой родственник и твой почти коллега,

спешу упасть в ночной снеговорот

твоих мелодий, сказок и элегий.

 

Я приземлюсь на лестничный пролет,

где полночь и фонарь танцуют регги,

где перекуры вечность напролет,

и споры жаркие — от альфы до омеги.

 

Где по Москве заснеженной бредет

троллейбус в сон. В рождественскую негу.

12.11.2016

 

Марине Кудимовой

В роскошном летнем имени «Марина»

мне море греческое чудится и горы,

и неба майского студеные просторы,

и прочих мест прекрасные картины.

 

Из детских сказок Александра Грина

твой образ проступает, с ветром споря.

В беспечных парусах трепещут зори

и в хрустале любви искрятся вина.

 

Стихия ты. Стихи твои — как море,

как на песке рисунки Пифагора,

как в Аттике цветущие долины

и пахнущие вечностью маслины.

 

Люблю тебя, твоим стихиям вторя,

как твой читатель, друг и как мужчина.

10.05.2017

 

Владимиру Олейнику

Я разбрасывал эпитеты, как снасти,

по ночам на дам я тратил алфавиты,

а тебя, едва черкнув наутро: «здраствуй»,

оставлял царить в черновиках забытых.

 

Я с тобой молчу — о родине и власти,

и в сражениях умов давно мы квиты,

мы не треплем всуе Канта и схоластов,

Керкъегором и Фурье по горло сыты.

 

Но поверь, в природе нет такой же масти,

чтоб совпала у философа с пиитом

так же точно, так же прочно, так же ясно,

как у нас с тобой, но в таинстве сокрытом.

 

Наш союз возник внезапно, и не гаснет

тихий свет беседы нашей. И молитвы.

30.01.2016

 

Захару Прилепину

Петербург достоин своих строителей:

от Петра до Павла — любви стяжателей.

Хорошо, когда мы встречаем в Питере

настоящих русских живых писателей.

 

Не похож ты вовсе на небожителя,

и рука тверда — честь пожать ее,

но душа укутана в теплом свитере,

а глаза — фотонные отражатели.

 

Хорошо, что в небе нет истребителей,

что враги от злости пока не спятили.

Ты прошел по Лиговке — небо в литерах,

не дождем рассыпалось — водосвятием.

 

Слава Богу, ангелам и родителям,

и еще — любимым твоим читателям!

21.04.2016

 

Ростиславу Ищенко

Сверкали проспекты во чреве Москвы

и спорили звезды с вечерним туманом,

дворцы и высотки, как горы халвы,

дрожали и плавали в воздухе пряном.

 

Мы с киевским князем «ходили на Вы»

в одном из московских пивных ресторанов:

весь вечер в боях от Днепра до Невы

звенели сердца, голоса и стаканы.

 

От страха бледнели враги и волхвы,

пока пировали друзья-ветераны.

И пусть не сносить мне седой головы,

но князю чужому служить я не стану.

 

Мы были отважны и в меру трезвы —

я, князь Ростислав и княгиня Татьяна.

01.02.2017

 

Елене Кондратьевой-Сальгеро

Презирая вонь злословия и зависти

ты летишь как метеор над вражьей пропастью,

траектория твоя всегда по траверсу,

поперек листа — изящной тонкой прописью.

 

Безутробным не постичь язык твой каверзный,

пошлых идолов свергающий без робости.

Их удел — строчить доносы или кляузы,

и орудовать тупым пером, как лопастью.

 

Твоих образов листва, плоды и завязи

ненавистны батракам духовной тупости:

ни писать, ни петь не могут — только паузы

на губах скрипят от сухости и скупости.

 

И беспомощны они, за что не взялись бы,

бесталанность — идеальный сторож глупости.

20.06.2017

 

Татьяне Горичевой

Апофатичный ум отказывается воспринимать

гиперреальность зла, но помню, что не об этом

мы долго с тобою спорили в автобусе — сын и мать

эры постмодернизма, наставшей тем самым летом.

 

Ты улыбалась, но — не стала мне возражать,

когда я выдал пассаж о спорной природе света,

но вышло в итоге так, что дважды по два есть пять,

а где-то и двадцать пять, и даже сто двадцать где-то.

 

Ты научила меня последовательно отрицать

сакральное тождество понятия и предмета,

где смысл крадет рассудок — самый искусный тать,

на «верую» и «люблю» всегда налагая вето.

 

Ты предложила мне «...во аде свой ум держать»,

от сухорожденных слов блюсти словари поэта.

31.03.2017

 

Памяти Алексея Германа

В холодном воздухе рассвет неуловим,

над папертью, где по ладоням стертым

скользят монеты, плачет херувим

по нашим душам: по живым и мертвым.

 

В эфире — новости политики и спорта,

хоронят гения — спешит проститься с ним

бомонд и плебс. Над траурным эскортом

дождит февраль — по мертвым и живым.

 

Звенит в ушах надежды глас четвертый,

но стынет кровь, глазам немолодым

уже и солнце кажется лучиной.

 

С трудом вдыхая смерти воздух спертый,

за дым отечества я принимаю дым

над пепелищем родины пустынной.

24.02.2012