Стихи и песни Юрия Макусинского

Дорогой читатель!

В наш замечательный век электронных коммуникаций и сетевого общения, когда литература превратилась в информацию, а поэты и писатели в поставщиков этой самой информации, когда пользователи глобальной сети узнают обо всех литературных новинках практически мгновенно, если, конечно, знают, что именно нужно найти и узнать, когда зачастую бывает трудно услышать именно голос автора, а не его электронную версию, я рискнул выставить на суд читателя и слушателя, прогуливающегося по запутанным закоулкам и ячейкам сетевой ойкумены, некоторые свои песни и стихи.

Искренне надеюсь и даже верю, что делаю незряшное дело, публикуя на своем авторском сайте некоторые избранные произведения разных лет.

Юрий Макусинский

Немая стая

Равнина. Плоскость. Всплеск изображения.

Гигантский обруч света. Семицвет.

Мир — равновесие. Он — сам себе сравнение,

метафора, загадка, уравнение,

прямой вопрос, двусмысленный ответ.

 

Из бесконечной вереницы лет

мир проступает как предположение:

он — лишь возможен, он — лишь тьма и свет,

проекция, игра воображения

Божественного, он — ни да, ни нет,

он — может быть, он просто отражение.

 

Я создан светом — он моя основа.

Я — пустота. И я же — в пустоте.

Во мне весь мир, я называю слово —

и он живет. Нет ничего другого,

есть только слово во вселенской тьме,

да бесконечность повторений слова!

Мой мир — иллюзия, фантом, загадка, призрак,

подобие вселенского понтона

в пучине тьмы бескрайней и бездонной,

игрушка света — зеркало и призма.

Он потому лишь в пустоте не тонет,

что преломляет свет Любви и Жизни.

 

Я — часть иллюзии. Я — отраженье света

на плоскости. Я ею обеспечен

и вместе с нею столь же бесконечен,

сколь бесполезен. Я не жду ответа,

и не ищу ни смысла, ни совета —

я отражаюсь. Я беспечно вечен.

 

Во тьме вращаются и звезды и планеты —

шары и пузыри, частицы слова,

случайные метафоры поэта,

сферические завихренья света

в пробоинах вселенского покрова.

Игра воображения! Я знаю,

что этот мир лишь переливы света.

Я — неподвижен. Я произрастаю,

распространяя в пустоте брикеты

съедобных мыслей. Это — пища стаи

волков, живущих в мраке беспросветном.

 

Я породил их! Я даю им пищу —

я мыслю, а они — сосуществуют

вокруг меня: и шастают и рыщут,

растят щенков, царят или бунтуют.

Я — думаю, они — лишь поглощают

мной отраженный свет, они кружатся

в его лучах, и жадно пожирают

идеи, но не жаждут просвещаться!

Слепые твари, призрачные звери —

продукт взаимодействия названий

в потоке света и в моем сознании,

вторичное явление материи.

 

Немая стая — легион ей имя!

Их имена бессовестны, как числа,

придуманные мной в священном Риме.

Я их объединил своею мыслью,

и вот — теперь я мыслю между ними.

 

Я — феодал, они — мои вассалы.

И палачи — они меня распяли

во имя истины. О да, они познали

любовь и свет! Но что они искали

в страданиях моих, в любви и смерти,

и воскресении? И в мрачной круговерти

планет и мыслей, слов, идей, миров —

что были им и плоть моя и кровь?

 

Равнина. Плоскость. Это — поперечность.

Когда с ней ветер образует угол

между двумя понятиями речи —

причиной действия и сочностью наречий,

и так пройдется по равнине плугом,

то будет новый свет — моя эпоха,

где места нет ни смерти, ни страданиям!

Я соберу действительность по крохам,

я воссоздам из пепла и из праха

погибших слов иное мира здание,

я обрету и слух и осязание,

увижу в цвете духов мир бесцветный

и сдвинусь с места, обрету бессмертие,

вкушу блаженство — через покаяние!

 

Нет, тщетно! Стая пожирает мысли,

зверье меня мертвит и упрощает,

и постепенно душу превращает

в понятия, значения и числа.

 

Свет монотонен, радуга провисла,

слова свернулись в неживые знаки,

цвета иссякли, небеса прокисли,

в руке у сеятеля золотые злаки

пожухли. Звери грубо перегрызли

в отчаянной, кровавой, злобной драке

моих корней и слов хитросплетения!

И более нет светоносных жил,

и не предвидится расцвета и цветения,

и я не жив уже, а только — жил,

и я уже не центр коловращения!

 

Я — смерть. И плод мой ядовит,

и слово бесконечно лживо,

и свет мой не животворит,

и линия ложится криво.

 

Равнина! Плоскость! Акварельный ужас.

Немая стая пожирает мысли.

Прости меня, пространство, за ненужность,

переверни проклятую окружность,

чтоб свора эта в пустоте повисла!

Я уничтожен. Я — сухие числа!

Объем продукции, количественный символ,

статистика, производитель мысли,

объект и потребитель лжи всесильной.

 

Я неподвижен! Я — непроницаем.

Я — слепок, оттиск, штамп. Один из многих.

Я избираем или порицаем,

и матом и налогом облагаем,

живу среди калечных и убогих

слепых зверей, и — ничего не чаю.

В пространстве есть нелепые места —

они безжизнены, безвидны и пусты.

Есть только свет и слово — два перста,

опущенные Богом в эту стынь,

чтоб указать — здесь мрак и пустота!

1980–1988