Юрий Макусинский • Записки горожанина

В наш замечательный век электронных коммуникаций и сетевого общения, когда литература превратилась в информацию, а поэты и писатели в поставщиков этой самой информации, когда пользователи глобальной сети узнают обо всех литературных новинках практически мгновенно, если, конечно, знают, что именно нужно найти и узнать, когда зачастую бывает трудно услышать именно голос автора, а не его электронную версию, я рискнул выставить на суд читателя, прогуливающегося по запутанным закоулкам и ячейкам сетевой ойкумены, мою книгу стихотворений «Записки горожанина» и сетевой сборник «Постный модернизм».

Искренне надеюсь и даже верю, что делаю незряшное дело, публикуя на сайте как новые стихи, так и уже изданную книгу, которая увидела свет в июне 2012 года благодаря издательскому дому «Коло» и которую можно приобрести у издательства в «бумажном» варианте.

Юрий Макусинский

Постный модернизм

Сказочник

Отпетый сказочник, ты балуешь детей,

пророчишь прошлое в забавных сновидениях,

привносишь радость в наше измерение

из своего, где всякий — Прометей.

 

А мы живем в чаду плохих вестей:

Шекспир устал, у Пушкина сомнения,

куется сталь чужого поколения —

творят пигмеи хищных галатей.

 

Вернись, вернись на родину скорей,

пока ты цел — пока ты не сгорел.

Мечтою жить сегодня — преступление,

нам нет нужды в слащавых песнопениях.

 

Долой метафоры любви — проспись и пей,

в похмелье постигая наслаждение.

17.09.2017

 

Татьяне Горичевой

Апофатичный ум мой отказывается понимать

гиперреальность пошлости, но помню, что не об этом

когда-то с тобой мы спорили — в автобусе, сын и мать

эпохи постмодернизма, наставшей тем самым летом.

 

Ты призывала меня последовательно отрицать

сакральное тождество понятия и предмета,

где смыслы крадет рассудок — самый искусный тать,

на «верую» и «люблю» всегда налагая вето.

 

Ты улыбнулась, но — не стала мне возражать,

когда я выдал пассаж о спорной природе света,

но вышло в итоге так, что дважды по два — есть пять,

а где-то и двадцать пять, и даже сто двадцать где-то.

 

Ты предложила мне «...во аде свой ум держать»,

от сухорожденных слов блюсти словари поэта.

31.03.2017

 

Читая Экклезиаст

Пророков и вождей в отечестве не счесть,

у каждого из них — своя благая весть

и свой экклезиаст, и мудрость Даниила,

и быстрокрылый ум, и творческая сила.

 

Но больше, чем любовь, пророки ищут честь,

не брезгуют вожди, когда вкушают лесть

восторженной толпы, что вовсе не забыла,

как идолов своих умеет брать на вилы.

 

Беспечен мир людей: пророки могут сесть

на нары, и вождям в острогах место — есть.

Судьба вершит сюжет и, улыбаясь мило,

одних выводит в свет, других ведет в могилу.

 

Обман, война за власть, предательство и месть —

все суета сует. И все когда-то было.

31.03.2017

 

Крестопоклонная седмица

Длиннее дни теперь и реже вьюги,

трусливо птицы потянулись с юга,

коты орут ночами — от волнения,

и в пьяном воздухе бациллы вожделения.

 

Но не для нас с тобой, моя подруга,

страстей весенних квадратура круга:

решая вечной жизни уравнение

перед Крестом мы станем на колени.

 

За то, что ум наш в юности поруган,

юродством нищим платим — по заслугам,

питая к ветхой плоти отвращение

смиренно чаем мертвых воскресение.

 

Друзей порой доводим до испуга,

час смерти понимая, как рождение.

20.03.2017

 

Старость лицедея

Достоинство и стиль, и простоту наряда

Офелии в густом потоке многолюдном

не оценить сухим и равнодушным взглядом,

уставшим от щедрот действительности скудной.

 

И праздника любви без возлияний ядов

теперь не различить в клонированных буднях:

торопится он прочь, проходит где-то рядом

с реальностью кривой, унылой, рукоблудной.

 

Удел твой вечный за

церковною оградой

тень Гамлета играть, чтобы развлечь Гертруду.

Ты не ропщи, старик! Тебе и то отрада,

что угасать без чувств не больно и не трудно.

 

Последний зритель твой выходит вон из ряда

и билетер косой хихикает паскудно.

16.02.2017

 

Матрица

Переносная жизнь, мобильный телефон,

программная любовь без права на ошибку,

Макдональдс по утрам, искусственные рыбки

в искусственных прудах, запаянных в бетон.

 

Всемирная душа — проворный электрон,

блаженных дикарей шаблонные улыбки,

и в яркий монитор втирает пальцем хлипким

банкир свою цифирь — богаче станет он.

 

Алло — девичий смех, алло — веселый стон,

и в зеркалах витрин дрожит хмельной и зыбкий

вечерний Петербург. Пестрит в умах не шибких

гламурная мура, как голливудский сон.

 

В двоичную тоску я тоже погружен

и матрицы чужой вдыхаю запах липкий.

26.10.2016

 

Ночная молитва

Молюсь в ночи — расчетливый наемник:

за хлеб насущный, за любовь ко мне.

Лукавый ум, как радиоприемник,

блудит в эфире по ночной волне.

 

Фальшивый сын, растерянный паломник,

забывший родину свою в чужой стране,

святыням кланяюсь, но для чего — не помню,

и рабской пище счастлив я вполне.

 

Нет сил любить, в груди трепещет томно

как будто сердце. Тенью по стене

проходит жизнь — легко и монотонно,

и скачет смерть «на розовом коне».

 

Молюсь без слез, небрежно, утомленно,

и чуда — жду, на Пасху — по весне.

25.08.2016

 

Успенский дождь

В саду старик траву сырую косит —

ему положено косить, но вот беда:

дождит с утра, как будто снова осень

и наступил ноябрь — навсегда.

 

Ворчит угрюмо день моноголосый

и монохромный. Тучные стада

пятнистых туч под крики альбатроса

беззвучно поглощают провода.

 

Дымят заводов трубы — папиросы

цивилизации. Притихшие суда

грустят у пристаней, облитых купоросом,

и словно ждут последнего суда.

 

Молиться лень и к Богу нет вопросов,

в словах — вода. И за окном вода.

23.08.2016

 

Источник

Здесь отдохнет в жару усталый путник,

вздремнет отшельник дряхлый и слепой,

и пес его, такой же бесприютный,

здесь долгожданный обретет покой.

 

Здесь вечность истекает поминутно

и мерно бьется в струйке золотой:

я слышу звуки арфы или лютни

и смех самаритянки молодой.

 

В тени густой, прохладной и уютной,

измученный крикливой суетой,

устав от странствий и от жизни мутной,

напьюсь воды прозрачной и святой.

 

Потом усну — счастливый абсолютно,

а к ночи лев придет на водопой.

16.08.2016

 

Брань

Нет разницы уже между добром и злом,

когда надменный ум бунтует словно Каин,

завидуя любви, которой поделом

и по делам лишен, — смешон и неприкаян.

 

Мне сердце не унять в желании живом

кутить или творить. Ум — ипостась иная:

опять мечтает он лишь о себе самом,

завидуя другим — других не различая.

 

Не примирить душе с бунтующим умом

сердечную тоску — не обрести мне рая,

и горе от ума не заглушить вином,

не залечить его, псалмами прижигая.

 

Одна надежда мне, что ангел за окном

споет «Христос Воскрес» в веселом небе мая.

13.05.2016

 

Великая Суббота

Не торопится в город скупая весна,

над Невою колышется серая морось,

промелькнет между вод золотая блесна —

петропавловский шпиль, и отправится в море.

 

Запылает на Стрелке в ночи купина

или ростры на праздники — можно поспорить.

На Васильевский остров, пригýбив вина,

я приду воскресать от мучительной хвори.

 

Не спасут от нее ни страна, ни жена,

ни попойки с друзьями, ни старость в затворе —

этот голод духовный, пылающий в горле,

утолит лишь пасхальная радость одна.

 

Город замер. Все лишнее ангелы стерли.

Неземная в природе царит тишина.

30.04.2016

 

Лазарева суббота

Для тебя, мой друг, вместо звуков пресных

радостно звенит в синеве небесной

трепетным крылом ангел мимолетный,

оставляя след — белый, самолетный.

 

Не грусти, мой друг, по неспетым песням,

по минувшим дням юности прелестной,

верою гаси в сердце страх животный

и умом молись в этот день субботный.

 

Пусть смердит уже лазарь наш телесный

не четвертый день в плащанице тесной,

но — жива душа, в оболочке плотной

мирно Друга ждет — скоро позовет Он.

 

Верба на столе — от бабуси местной:

Лазарь «выйдет вон» прямо в день воскресный.

23.04.2016

 

Новый пророк

Появился у нас пророк —

бродит он по деревне грустный,

и в глазах его — злой упрек,

что живем мы грешно и гнусно.

 

Мы смеется, когда не смех

ослепляет глаза, но — слезы.

Для него наша правда — грех,

наши чаяния — несерьезны.

 

Для него мы — цыганский сброд,

азиаты — с глазами скифов,

никогда он в нас не поймет —

ни стихов, ни надежд, ни мифов.

 

Он — не пьет. Только ест и ест.

Равнодушен к свечному свету.

Он вообще не из наших мест,

он сияет — зимой и летом.

 

У него по ночам — восход,

а у нас тут — кошмар полярный,

звезд февральских ночной полет,

параллельный и лучезарный.

 

На дорогах в ночь — гололед,

в спальне лампа перегорела,

в мире — кризис, а он зовет

к покаянию, знамо дело.

 

Он нас учит любить комфорт,

заставляет зубрить законы:

чтобы свежий сварить компот,

нужно древние сжечь иконы.

 

Свято место ему — не крест.

Может, просто побить камнями,

чтобы в душу с утра не лез

с новорожденными псалмами.

 

Много длинных и умных слов

я узнал от него, но в целом

я к свершениям — не готов

ни умом, ни душой, ни телом.

 

У пророка — не тот народ

или время опять лихое:

не понять, что он нам поет,

и лицо у него — чужое.

04.02.2016–22.04.2016

 

И. М.

Нас не зовут на брачные пиры,

в долг не дают, долгов не возвращают.

Наш пыльный дом, заставленный вещами,

не сотрясают волны детворы.

 

И видит Бог, мы чахнем без муры

былых балов, стремительно нищаем

мошной и духом. Гордо, как мещане,

живем в чужих обносках мишуры.

 

Мы как деревья — сохнем без коры,

но старости друг другу не прощаем,

потрескивая черствыми мощами

давно мы кости мечем вне игры.

 

И юноши, покрытые прыщами,

учтивы к нам и вежливо добры.

27.02.2016

 

И. М.

Мы тратим в пост подкожные жиры,

питаясь склоками и травяными щами.

Из нас молитв не вытащить клещами,

зато мы на злословие щедры.

 

И на окраине космической дыры,

обвитые грехами, как плющами,

плывем впотьмах и время поглощаем,

и чуда ждем, как лета школяры.

 

Январь. Волхвы. Младенец и дары.

Земля укрыта снежными плащами.

Искристый праздник, детство возвращая,

летит к реке с накатанной горы.

 

Там старый поп у проруби крещальной

творит к весне пасхальные миры.

27.02.2016

 

Ковчег

Плывет планета — маленькая терра

в бездомные пространства люцифера,

так мотылек во мраке южной ночи

на смертный свет стремится не нарочно.

 

По праздникам и в буднях жизни серой

смердит все резче падалью и серой:

война привычна, и любовь порочна,

живем не срочно, как бы, между прочим.

 

Мерила кончились, одна осталась мера

всему и всякому — младенческая вера,

что выплывет из тьмы ковчег непрочный,

и день наступит — яркий, теплый, сочный.

 

Воскреснет Бог, а бесы и химеры,

как дым развеются. Навечно и бессрочно.

17.02.2016

 

КРЕЩЕНИЕ

Звенит, звенит крещенская капель,

на лицах обновляются улыбки,

и от глотка воды струится хмель

по венам и в душе — с мороза липкой.

 

Но холодно не так, чтоб очень шибко,

и пусть с утра не солнце, а метель —

нам жизнь совсем не кажется ошибкой,

и можно в прорубь с головой — в купель.

 

На мясоед — на несколько недель

чревоугодия составлен график гибкий,

и впрок закуплено достойное вино.

 

На стеклах Питера мерцает акварель

жемчужная и мреет воздух зыбкий

там, где в Неве прорублено окно.

19.01.2016

 

Мясоед

Еще не кончились недели мясоеда,

еще угодно чреву — от обедов,

и сердце бьется от желаний, как от бега,

и в теплых днях еще — воркующая нега.

 

Но скоро осень. Расстворяется бесследно

хмель света летнего. Стремится худо-бедно

устроиться в каком-нибудь ковчеге

душа, как нищий в поисках ночлега.

 

Уже не блещут звезды в небе бледном:

проходит лето — буднично, безвредно.

Сомкнутся вдруг, как половинки лего,

два грустных смысла — альфа и омега.

 

За осенью торжественной и медной

придет зима — морозная, со снегом.

19.07.2015

 

Притча на ночь

Когда-то был ты свеж амбициям под стать,

влюблялся и кутил — небрежно и со скуки.

Тебе прощали всё друзья, отец и мать,

и мудрая жена, и девки-потаскухи.

 

От зависти враги тебя привыкли звать

на пиршества свои, но распускали слухи,

что болен ты и глуп, и что женат раз пять,

и в доме у тебя распутство и разруха.

 

Теперь в глазах твоих бесцветных тишь да гладь,

и денег больше нет — звенит лишь что-то в ухе,

и стал умом ты слаб, и по утрам не в духе.

 

Ты жил как пьяный принц, и нечего роптать,

что в закрома твои вчера забрался тать,

а там — лишь сухари и высохшие мухи.

29.05.2015

 

Иконописец

Владимиру Щербинину

Завидую тебе, задумчивый аскет,

кистей и красок строгий повелитель, —

тебе давно нужды в пустых глаголах нет:

небесный свет — безмолвный покровитель.

 

А я живу во тьме, где форма или цвет

в словах томятся, — крепкая обитель!

Мне трудно описать закат или рассвет —

косноязычен их освободитель.

 

Сквозь прориси твои легко понять предмет

без перевода, словно Промыслитель

земные языки смешав в один букет,

отдал его тебе, и ты — его хранитель.

 

А мне достался лишь картонный трафарет

родного словаря, и я — его носитель.

25.03.2015

 

Скучная история

Я участи друзей трусливо избежал:

один — забыт, другой погиб духовно,

у третьего — вся жизнь сплошной скандал,

и нет у прочих денег — поголовно.

 

Мне не перечит совесть — мой вассал,

я аккуратен — в светском и в церковном,

сегодня вновь с ноги удачной встал,

глаголом заработав рубль кровный.

 

С младых ногтей я мяса не вкушал,

не пил вина, и пульс мой бился ровно,

познал жену свою и даже не устал,

всегда был свеж и счастлив — безусловно.

 

Везде успел — и в морг и на вокзал:

уехал вовремя и умер хладнокровно.

24.03.2015

 

Усопшим друзьям

Плывет крестопоклонная седмица,

меняя тон, тональность голосов,

я без очков смотрю на ваши лица

и вижу души ваши — без оков.

 

Они парят — торжественные птицы,

для них ничто томление веков,

а мне приказано трудиться и молиться

в темнице — до скончания стихов.

 

Привычно жалуюсь на участь стариков

и собираю радость по крупицам:

в кромешной памяти немало уголков,

где может встреча с другом повториться.

 

Брожу по будням северной столицы

среди весенних райских облаков.

19.03.2015

 

Ночь на Афоне

Не спят вершины — строгие архонты,

и сам Афон божественный не спит,

в скиту убогом молится о ком-то

седобородый древний афонит.

 

Дрожит в ночи звезда над горизонтом,

эгейский бриз над морем шелестит.

Поют тропарь рождественский геронты —

их голоса уносятся в зенит.

 

Святой монодии серебряная нить

сшивает звезды над уснувшим Понтом,

во глубине вселенной и по фронту

четвертый глас искрится и звенит.

 

И славит Бога радостным экспромтом

в раю земном паломник-неофит.

18.12.2014

 

Филиппов пост

Весь пост не ем ни мяса, ни людей:

декабрь явно не творец желаний.

Звонили в дверь. Дойду ли до дверей?

Нет, не дойду. Останусь на диване.

 

Не пью вина, не дергаю друзей

по пустякам. Как ежики в тумане

плывут слова молитвы — не моей,

но обо мне, лежащем на диване.

 

Мне холодно — зима. Свет фонарей

особенно уныл от ночи ранней,

и ум не верит, что к Царю царей

бредут в снегах верблюжьи караваны.

 

Волхвы придут в одну из тех ночей,

когда душа устанет на диване.

03.12.2014

 

Зимний праздник

На столе обеденном рдеют мандарины —

наступило Рождество, или — деньги есть,

или — день рождения у жены Ирины,

значит, гости будут к нам, было бы где сесть.

 

По зиме попойствовать — та еще картина:

тьма и вьюга за окном, и долгов — не счесть,

голодно и холодно — ну, нет у нас камина.

Гости разбегаются. Быстро. Знают честь.

 

Хорошо, что у меня — в мае именины:

шашлыки, вино рекой. Можно пить и есть.

Можно все теперь. И много. Я давно мужчина,

пусть не очень молодой. Старше — только тесть.

 

Но в экстаз меня приводят зимние витрины —

это детству моему радостная месть.

 28.11.2014

 

Солнце Петербурга

И что с того, что солнца нет сегодня?

На то он — север, чтобы жить впотьмах:

весь день брожу по дому в преисподнем,

всю ночь привычно путаюсь в псалмах.

 

Тяжелых дум бесстыжие отродья

шумят в ушах и корчатся в перстах,

я их гоню молитвою Господней,

они горят в отместку — на устах.

 

Так и живу. Есть у меня в передней

скелет в шкафу. И есть рояль в кустах.

Есть даже хлеб. И даже рубль — последний.

 

Все остальное вроде на местах.

Вот только солнца нет. Оно намедни

застряло где-то в питерских мостах.

15.12.2014

 

Северный сонет

В моем окне назойливый закат

уже не дни отсчитывает — годы.

Стареют дети. Хочется внучат,

но что-то засбоило в недрах рода.

 

Душа бесплодна, словари — молчат,

инстинкты не насилуют природу,

и климат портится: девятый год подряд

бесснежная зима диктует моду

красоткам питерским — они меня бодрят,

но кости ноют от сырой погоды.

 

Я в Крым хочу. Но — многие хотят.

На всех не хватит. Укачу на воды:

на Соловках в Крещенский водосвят

глоток воды мне, как глоток свободы.

12.12.2014

 

Осенний постмодернизм

На грани фарса, почти кощунства

воспринимают природу чувства,

мозги и совесть весь день капризны,

не от монашеской, впрочем, жизни.

 

Говеем строго — хрустим капустой:

дожить до пенсии — вот искусство,

или — иллюзия героизма

на грани пошлости и цинизма.

 

С деньгами, правда, совсем не густо,

и мегаполис для нас как пустынь,

где конвертируется харизма

в дерьмо — в процессе метаболизма.

 

Мы крыс отчаянья травим дустом:

в природе — царство постмодернизма.

21.11.2014