Юрий Макусинский • Записки горожанина

В наш замечательный век электронных коммуникаций и сетевого общения, когда литература превратилась в информацию, а поэты и писатели в поставщиков этой самой информации, когда пользователи глобальной сети узнают обо всех литературных новинках практически мгновенно, если, конечно, знают, что именно нужно найти и узнать, когда зачастую бывает трудно услышать именно голос автора, а не его электронную версию, я рискнул выставить на суд читателя, прогуливающегося по запутанным закоулкам и ячейкам сетевой ойкумены, мою книгу стихотворений «Записки горожанина» и сетевой сборник «Постный модернизм».

Искренне надеюсь и даже верю, что делаю незряшное дело, публикуя на сайте как новые стихи, так и уже изданную книгу, которая увидела свет в июне 2012 года благодаря издательскому дому «Коло» и которую можно приобрести у издательства в «бумажном» варианте.

Юрий Макусинский

Городской пейзаж

Романс

Мой грустный город, ты не всем по нраву,

когда свистит октябрь по проспектам

и влажно дышит полдень беспросветный,

в Неву дворцы сливая, как в канаву.

 

Мой мудрый город, ты имеешь право

до боли быть беззвучным и бесцветным,

гасить огни и растворять предметы

в туманах снов — налево и направо.

 

Не слышно чаек и ворон картавых,

вспотели дворники — сезонная примета,

площадка детская давно уже бездетна,

трепещет осень на ветвях корявых.

 

Мой добрый город дремлет величаво —

на лето не досталось нам билетов.

06.09.2016

 

В кафе на Невском

Трепещет день от холода и влаги,

несутся прочь сырые облака,

Нева полна безумною отвагой —

гранит штурмует гордая река.

 

Я ветер пью и не снижаю тяги,

и черный кофе пью без молока,

о Петербурге сочиняя саги,

я целый день валяю дурака.

 

В кафе за столиком усталая рука

рисует город — праздничные стяги,

веселый Невский, пестрые бродяги.

 

Пройдут года. Или пройдут века,

но хватит мне сюжетов и бумаги,

чтоб не сойти с ума наверняка.

11.06.2016

 

Зарисовка

Еще не кончились слова о Петербурге,

и слезы наши — не обильнее дождей:

ночами бледными поэты-демиурги

творят миры — в размерах ямб-хорей.

 

Размеченные с точностью хирурга

блестят каналы в свете фонарей.

По набережным бродят драматурги,

почти похожие спросонья на людей.

 

У Спаса-на-Крови приезжий бюргер

ведет в музей ухоженных детей,

а у мольберта, доедая бургер,

художник пишет юных галатей.

 

И правит городом химера металлурга:

всегда суровый бронзовый жокей.

16.06.2016

 

Вечерний альбом

Остыли улицы от нервной суеты,

в апрельской мгле мосты свиданий мокнут,

и Медный Всадник скачет одиноко,

от боли скрючив грозные персты.

 

И шелестят альбомные листы,

из пожелтевших фото бьются током

родные взгляды — нежно и жестоко:

твои мужчины «все-таки скоты».

 

Ты смотришь в зеркало из серой пустоты

никчемной спальни. Дождь стучится в окна.

На подоконнике ломаются и сохнут

в хрустальной вазе горькие цветы.

 

В ночи, распутывая памяти волокна,

забытый аромат вдыхаешь ты.

06.04.–05.05.2017

 

Белая ночь

Терзая воздух питерских проспектов,

расшатывая нравственность каналов,

срывая с фонарей туман усталый,

бомжей пугая и заезжих кельтов,

 

всегда пасущихся у финского вокзала

(Финляндского, но это — блажь поэта),

всю ночь ты требовала песен и карету,

и — сигарету. И за все прощала.

 

Сказать, что я тебе был даже в малом

и верен и покорен неприметно —

ничто сказать: я был дождем и ветром,

рекой и городом, сеньором и вассалом.

 

Но ты меня от пошлости спасала,

без поцелуя уходя с рассветом.

28.06.2014

 

Утро в Купчино

Едва забрезжит день над Купчино безбрежным,

как зацветет в саду скрипучее рожно,

и полицейский Глеб тинейжеров задержит

за раннюю любовь, пустую как в кино.

 

То вёдро, то гроза, а то туман — с надеждой

на полдень без дождя. Но, впрочем, все равно,

что будет как всегда — так, как бывало прежде

уже немало лет, и так, как быть должно.

 

Звонят с утра друзья. Слова у них все те же,

что были год назад — заучены давно.

И если пошучу, подумают — невежа,

и будет мне весь день неловко и грешно.

 

Сочится дождь с небес унылый и несвежий,

и в зеркало смотреть, ну хоть убей, смешно.

27.04.2016

 

Закат в Купчино

По рыжим тропинкам крадется закат,

бойцы-шахматисты покинули сад,

скамейки они уступили влюбленным

студенткам, мечтателям и почтальонам.

 

Я тоже гулял здесь лет тридцать назад,

тогда я влюбился в одну из наяд,

что резво плескалась в саду полусонном

под старым дремучим оранжевым кленом.

 

Но кончилась молодость. Шах мне и мат.

В саду отшумевшем царит листопад.

Вороны скрипят с ревматическим стоном,

кряхтят старики и усталые кроны.

 

В тиши кособокие тени скользят

и тают бесшумно в разливе червонном.

23.10.2016

 

Демисезонный сонет

Дождит сентябрь сумрачно и косо,

от слез и влаги мокнут пиджаки.

В умы вторгается бессовестная осень,

ломая планы на тепло и шашлыки.

 

Когда-то было лето среди сосен,

на пляже — грели желтые пески,

казалось, зной ужасен и несносен,

а девушки в бикини — так близки.

 

Бреду по улице классического Росси

и лето вспоминать мне не с руки.

С утра, завидуя раскосым эскимосам,

активно мерзнут в сквере мужики.

 

Душа сопит, но ничего не просит

и ничего не может — от тоски.

19.09.2017

 

Осень в городе

Давно не вижу неба голубого

над Петербургом. В сером мраке вязнут

дома и люди, и мосты, и грязный,

но медный всадник, скучный до смешного.

 

Не вижу никого я, что не ново,

кроме себя — во сне, и то неясно,

пытаюсь петь, но звуки тут же гаснут,

молиться пробую — выходит бестолково.

 

Нет сил проснуться и влюбиться снова:

молчит мой ум, обычно безотказный

на глупости. И закоснел мой праздный

сухой язык без радостного слова.

 

Меня измучил этот безобразный

и мрачный климат города родного.

22.10.2010

 

Постмодернизм

На грани фарса, почти кощунства,

воспроизводят природу чувства,

мозги и совесть весь день капризны,

не от монашеской, впрочем, жизни.

 

Говеем строго — хрустим капустой:

дожить до пенсии — вот искусство!

Над Мойкой солнце сияет призмой,

как рубль во чреве капитализма.

 

С деньгами, правда, совсем не густо,

стихами травим мозги, как дустом,

но конвертируется харизма

в долги — в процессе метаболизма.

 

И мегаполис для нас, как п´устынь —

Синай эпохи постмодернизма.

21.11.2014

 

Матрица

Переносная жизнь, мобильный телефон,

программная любовь без права на ошибку,

Макдональдс по утрам, искусственные рыбки

в искусственных прудах, запаянных в бетон.

 

Всемирная душа — проворный электрон,

блаженных дикарей шаблонные улыбки,

и в яркий монитор втирает пальцем хлипким

банкир свою цифирь — богаче станет он.

 

Алло — девичий смех, алло — веселый стон,

и в зеркалах витрин дрожит устало зыбкий

вечерний Петербург. Пестрит в умах не шибких

гламурная мура, как голливудский сон.

 

В двоичную тоску я тоже погружен

и матрицы чужой вдыхаю воздух липкий.

26.10.2017

 

В тумане

Сегодня тоже день вполне обычный,

туманный — питерский. Таких немало дней

в копилке года — городской и личной.

Бывало радостней, бывало и скучней.

 

Но не бывало так, чтоб голос зычный

моей фантазии не разогнал теней

бесцветной мороси болезненно-привычной,

чтобы погас и растворился в ней.

 

Скрипит гортань шершавая. Кирпичный

крошится звук строений и камней.

Скользит по проводам смычком скрипичным

пустой трамвай меж городских огней.

 

Я слышу музыку в тумане хаотичном

и день становится понятней и ясней.

05.11.2017

 

Будни в ноябре

Седая Балтика. Сиреневые сумерки.

Морозный ветер, город, гололед.

В крови эмоции застыли или умерли,

никто давно нас в гости не зовет.

 

Трещит между домами нудным зуммером

и бьется в окна чей-то вертолет,

шныряют чайки в воздухе прокуренном:

вовсю дымит Путиловский завод.

 

Все хорошо. До вторника у шурина

займем на жизнь. Сверстаем бутерброд.

И сядем у окна смотреть в нахмуренный

родной балтийский мокрый небосвод.

 

Мы будем ждать, что все-таки за бурыми

пустыми буднями наступит новый год.

26.11.2016

 

Север

И что с того, что солнца нет сегодня?

На то он — север, чтобы жить впотьмах:

весь день брожу по дому в преисподнем,

всю ночь привычно путаюсь в псалмах.

 

Непостных дум бесстыжие отродья

шумят в ушах и корчатся в перстах,

я их гоню молитвою Господней,

они горят в отместку — на устах.

 

Так и живу. Есть у меня в передней

скелет в шкафу. И есть рояль в кустах.

Есть даже хлеб. И даже рубль — последний.

Все остальное вроде на местах.

 

Вот только солнца нет. Оно намедни

застряло где-то в питерских мостах.

15.12.2014

 

Думы

Горит над городом назойливый закат,

уже не дни отсчитывая — годы.

Стареют дети. Хочется внучат,

но что-то засбоило в недрах рода.

 

И климат портится: девятый год подряд

бесснежная зима диктует моду

красоткам питерским — они меня бодрят,

но кости ноют от сырой погоды.

 

Душа бесплодна, словари — молчат,

рефлекы не насилуют природу.

Я в Крым хочу. Но — многие хотят.

 

На всех не хватит. Укачу на воды —

на Соловки. В крещенский водосвят

глоток воды мне, как глоток свободы.

18.01.2014

 

Диссонансы

Как диссонанс в мелодиях зимы

дожди большого города и слякоть,

и потому мы радуемся всякой

икринке света в переливах тьмы.

 

Маршруты чувств привычно непрямы,

пути — исповедимы, но — двояки:

то непременно хочется нам плакать,

то радостно хмелеть готовы мы.

 

И в шуме новогодней кутерьмы

мы пьем вино под дивные псалмы.

 

Но как сказал один знакомый дьякон —

все парадоксы в жизни неспроста,

мы ввяжемся в привычную нам драку

соблазнов плоти с правилом поста.

31.12.2017