Юрий Макусинский • Записки горожанина

В наш замечательный век электронных коммуникаций и сетевого общения, когда литература превратилась в информацию, а поэты и писатели в поставщиков этой самой информации, когда пользователи глобальной сети узнают обо всех литературных новинках практически мгновенно, если, конечно, знают, что именно нужно найти и узнать, когда зачастую бывает трудно услышать именно голос автора, а не его электронную версию, я рискнул выставить на суд читателя, прогуливающегося по запутанным закоулкам и ячейкам сетевой ойкумены, мою книгу стихотворений «Записки горожанина» и сетевой сборник «Постный модернизм».

Искренне надеюсь и даже верю, что делаю незряшное дело, публикуя на сайте как новые стихи, так и уже изданную книгу, которая увидела свет в июне 2012 года благодаря издательскому дому «Коло» и которую можно приобрести у издательства в «бумажном» варианте.

Юрий Макусинский

Рабочий поселок

Из детства

По праздникам веселая соседка

посуду бьет и мужа гонит скалкой.

Их дочка во дворе свистит скакалкой,

пугая пса и рыжую наседку.

 

Чумазый сорванец стреляет метко

по жирным воробьям и местным галкам

из старенькой рогатки, и не жалко

ему котов, рассевшихся по веткам.

 

Пастух запойный спит в сарае ветхом,

без пастыря блуждает стадо в балке

у озера. Плетутся на рыбалку

с утра к вечерней зорьке малолетки.

 

Бабуся вечная на кухне крутит прялку

и цедит дед сырую сигаретку.

05.08.2017

 

Детство

У нашей повозки скрипит колесо

и путь не широк, и еды маловато,

и взгляд у светила надменно-косой,

и пьяный возница ругается матом.

 

В грязи по колени, худой и босой,

отец мой плетется на фоне заката,

и пóтом покрытые, словно росой,

усталые кони влекут нас куда-то.

 

Сентябрь звенит черно-желтой осой,

все «нивы печальные» бережно сжаты,

и воздух густой, как холодный рассол,

наполнен забытым давно ароматом.

 

Мужик над речушкою машет косой

и дремлют в дымах кособокие хаты.

10.10.2016

 

Любовь

Какие женщины меня любили в детстве!

Моя учительница первая и мать,

и Ксюша, жившая в то время по соседству,

которой было, кажется, лет пять.

 

Любви не ведая имен — по малолетству,

я обольщенных не вносил в тетрадь

своих побед, не понимал кокетства

и истинного смысла слова «блядь».

 

За годы долгие грехов и дармоедства,

сломав беспечно не одну кровать

и не одну судьбу, нашел я средство

любить без боли — детство вспоминать.

 

Мне прошлое оставило в наследство

любовь свою и Божью благодать.

07.09.2016

 

Школяр

В простом костюмчике из серого сукна,

в разбитых ботах и в каракулевой шапке,

с тяжелым ранцем кожаным в охапку

стоит школяр угрюмый — у окна.

 

Да, снова — «двойка»! В школе тишина.

Уроки кончились. Шуршит по полу тряпкой

техничка древняя, как будто в грядке тяпкой

морковь окучивает радостно она.

 

Там за окном — вовсю звенит весна,

и муху сонную котенок ловит лапкой,

и режет землю «в ножички» шпана,

а мне совсем не радостно. И — зябко.

 

Я долго путаюсь в реальностях — со сна,

ногами дряблыми нащупывая тапки.

23.07.2015

 

Батарейка

В ту непонятную эпоху староверов,

летавших в космос словно на курорт,

ты так мечтал о новой батарейке —

квадратной, для фонарика. Так вот

ты вымечтал ее по крайней мере

годам к семи. В отцовской телогрейке,

с фонариком и в шортах, но — вперед

ты гордо шел во тьму, где пионеры

у пионерского костра и в тюбетейках

печеную картошку ели вкусно

и пойманную неводом уклейку,

потом ручей форсировали грустно

со старым партизаном вплавь и вброд.

 

Потом сидел ты долго на скамейке

у дома старого из бревен и фанеры,

в котором детство больше не живет.

03.01.2016

 

Апрель в рабочем поселке

Кораблики бумажные пуская по ручьям,

колумбами отважными мы числились в мечтах,

тонули в глинах мартовских у придорожных ям,

но в грезах магеллановых нам был неведом страх.

 

Нас приучала улица к изысканным речам

кастетами свинцовыми на скрюченных костях,

и щекотали взглядами девчонки нервы нам,

и нежило нас солнышко в есенинских лучах.

 

Мы в сограх вербу резали для бабушек и мам,

мы даже в Бога верили — без Бога на устах,

но — с именем Гагарина, который видел сам,

что нету Бога в космосе. Он только на крестах.

 

Мы выжили и выросли. Пьем кофе по утрам.

Но чьи-то там кораблики танцуют на ветрах.

02.02.2016

 

Для журнала «Суматра»

Я рос хулиганом в рабочем поселке,

с заречными дрался в зареченском клубе,

коварная Ксюша с короткою челкой

меня целовала в разбитые губы.

 

Носил я рубашку из белого шелка —

Артюру Рембо подражая сугубо,

и друг мне пиратскую сделал наколку

на правом плече — неумело и грубо.

 

Я рос без молитвы, но были мне любы

замшелые книги в шкафу и на полке,

мне чудились в них пароходные трубы,

матросы, джазбаны, кубинки-креолки.

 

Пусть юность прошла без особого толку,

но страсти веселой вино я пригýбил.

03.05.2017

 

Ватники

В кургузых ватниках, в разбитых кирзачах

ходили в школу и на танцы в клубе,

где поцелуями пропитывая губы

мы были счастливы и в мыслях, и в речах.

 

Росли на скудных и простых харчах,

любовь и дружбу выражали грубо,

дрались без злобы — по делам сугубо,

но были благодушны в мелочах.

 

И наши девочки на худеньких плечах

носили ватники, как норковые шубы,

и все — от Ксюши до курносой Любы —

таили нежность женскую в очах.

 

Теперь в твоем окне — Москва и трубы,

и мерзнущие модницы в плащах.

19.11.2016

 

Первый поцелуй

Прости мне, девочка, тот поцелуй в кино,

что столько лет назад — не состоялся.

Подхваченные нежным ритмом вальса

мы плыли в ночь с весною заодно.

 

В кинотеатре было томно и темно,

в руке я комкал пионерский галстук,

с экрана мне в лицо пират смеялся

и пил из горлышка испанское вино.

 

Чтобы отправить англичан на дно,

шел на врага фрегат, меняя галсы,

стреляли пушки, кто-то с кем-то дрался

и шпагой рвал мундирное сукно.

 

Тогда ли я с тобой поцеловался —

не помню. Это было так давно.

24.11.2016

 

Про юность

О чем-нибудь о светлом! Например,

про Ксюшу из восьмого «Б» — напротив

шестого «А», где я учился вроде,

когда вполне был юным пионер.

 

Про влажный от дождя осенний сквер,

где я подрался с закадычным Родей

из-за какой-то марки, бывшей в моде,

с немецким штампом «Почта ГДР».

 

О временах фантазий и химер:

старела мать посменно на заводе,

я рос на улице, что значит — на свободе

и в атмосфере уличных манер.

 

Я подбирал обноски под размер

моих неслабых плеч и узких бедер,

стараясь одеваться по погоде,

носил я клеш из бабкиных портьер.

 

У тощей Ксюши — новый кавалер,

и запах развлекающейся плоти

так тошнотворно и нахально плотен,

а воздух отчего-то сыр и сер.

 

О светлом без прикрас и полумер:

ночами — книги, порка — по субботам,

похмельный отчим — злой и беззаботный,

но обаятельный, как книжный флибустьер.

 

Дощатый стол и старый шифоньер,

сестра с утра часы ключом заводит,

по чреву вьется голод, скулы сводит

и вяжет мысли, словно полимер.

 

Так вот о светлом. Родька — инженер.

Сестра — погибла. Ксюша, на излете

шестого брака, стала толстой тетей.

А я в — плену. Фантазий и химер.

11.10.2015

 

Юнне Мориц

«О чем? Как все искусства...»* — о себе,

о юности, пропитанной словами,

где «А» и «Б» сидели на трубе,

слегка соприкасаясь головами.

 

О драках после танцев, о губе,

разорванной соперником упрямым,

о первом страхе в недрах КГБ,

о космонавтах, о любви, о БАМе.

 

«Еще о независимости...»* — в храме

вдруг обретенной, вопреки судьбе

и кислой комсомольской ворожбе.

 

О том, как вытравлял из сердца хама

и прочий хлам — благодаря тебе,

казнившей душу строгими стихами.

14.01.2015

* Цитаты из поэмы Ю. Мориц

 

Алтайский пейзаж

Осколки памяти капризной:

жара, Чумыш и чебаки,

и по степи из прошлой жизни

бредут устало мужики.

 

Ржаное поле мне отчизна,

где горизонты — далеки,

и небо многогранной призмой

искрит в глаза — из под руки.

 

Вот чай — из старого сервиза,

вот строгий дед — он пьет «с тоски»,

на бабку смотрит с укоризной

и нервно трет свои виски.

 

Мечтали жить при коммунизме

мои святые старики.

03.01.2015