Юрий Макусинский • Записки горожанина

В наш замечательный век электронных коммуникаций и сетевого общения, когда литература превратилась в информацию, а поэты и писатели в поставщиков этой самой информации, когда пользователи глобальной сети узнают обо всех литературных новинках практически мгновенно, если, конечно, знают, что именно нужно найти и узнать, когда зачастую бывает трудно услышать именно голос автора, а не его электронную версию, я рискнул выставить на суд читателя, прогуливающегося по запутанным закоулкам и ячейкам сетевой ойкумены, мою книгу стихотворений «Записки горожанина» и сетевой сборник «Постный модернизм».

Искренне надеюсь и даже верю, что делаю незряшное дело, публикуя на сайте как новые стихи, так и уже изданную книгу, которая увидела свет в июне 2012 года благодаря издательскому дому «Коло» и которую можно приобрести у издательства в «бумажном» варианте.

Юрий Макусинский

Постный модернизм

Ночная молитва

Молюсь в ночи — расчетливый наемник:

за хлеб насущный, за любовь ко мне.

Лукавый ум, как радиоприемник,

блудит в эфире по ночной волне.

 

Фальшивый сын, растерянный паломник,

забывший родину свою в чужой стране,

святыням кланяюсь, но для чего — не помню,

и рабской пище счастлив я вполне.

 

Нет сил любить, в груди трепещет томно

как будто сердце. Тенью по стене

проходит жизнь — легко и монотонно,

и скачет смерть «на розовом коне».

 

Молюсь без слез, небрежно, утомленно,

и чуда — жду, на Пасху — по весне.

25.08.2016

 

Успенский дождь

В саду старик траву сырую косит —

ему положено косить, но вот беда:

дождит с утра, как будто снова осень

и наступил ноябрь — навсегда.

 

Ворчит угрюмо день моноголосый

и монохромный. Тучные стада

пятнистых туч под крики альбатроса

беззвучно поглощают провода.

 

Дымят заводов трубы — папиросы

цивилизации. Притихшие суда

грустят у пристаней, облитых купоросом,

и словно ждут последнего суда.

 

Молиться лень и к Богу нет вопросов,

в словах — вода. И за окном вода.

23.08.2016

 

Источник

Здесь отдохнет в жару усталый путник,

вздремнет отшельник дряхлый и слепой,

и пес его, такой же бесприютный,

здесь долгожданный обретет покой.

 

Здесь вечность истекает поминутно

и мерно бьется в струйке золотой:

я слышу звуки арфы или лютни

и смех самаритянки молодой.

 

В тени густой, прохладной и уютной,

измученный крикливой суетой,

устав от странствий и от жизни мутной,

напьюсь воды прозрачной и святой.

 

Потом усну — счастливый абсолютно,

а к ночи лев придет на водопой.

16.08.2016

 

Брань

Нет разницы уже между добром и злом,

когда надменный ум бунтует словно Каин,

завидуя любви, которой поделом

и по делам лишен, — смешон и неприкаян.

 

Мне сердце не унять в желании живом

кутить или творить. Ум — ипостась иная:

опять мечтает он лишь о себе самом,

завидуя другим — других не различая.

 

Не примирить душе с бунтующим умом

сердечную тоску — не обрести мне рая,

и горе от ума не заглушить вином,

не залечить его, псалмами прижигая.

 

Одна надежда мне, что ангел за окном

споет «Христос Воскрес» в веселом небе мая.

13.05.2016

 

Великая Суббота

Не торопится в город скупая весна,

над Невою колышется серая морось,

промелькнет между вод золотая блесна —

петропавловский шпиль, и отправится в море.

 

Запылает на Стрелке в ночи купина

или ростры на праздники — можно поспорить.

На Васильевский остров, пригýбив вина,

я приду воскресать от мучительной хвори.

 

Не спасут от нее ни страна, ни жена,

ни попойки с друзьями, ни старость в затворе —

этот голод духовный, пылающий в горле,

утолит лишь пасхальная радость одна.

 

Город замер. Все лишнее ангелы стерли.

Неземная в природе царит тишина.

30.04.2016

 

Лазарева суббота

Для тебя, мой друг, вместо звуков пресных

радостно звенит в синеве небесной

трепетным крылом ангел мимолетный,

оставляя след — белый, самолетный.

 

Не грусти, мой друг, по неспетым песням,

допоем в раю, где мы все воскреснем,

а пока — гаси в себе страх животный

и умом молись в этот день субботный.

 

Пусть смердит уже лазарь наш телесный

не четвертый день в плащанице тесной,

но — жива душа, в оболочке плотной

мирно Друга ждет — скоро позовет Он.

 

Верба на столе — от бабуси местной:

Лазарь «выйдет вон» прямо в день воскресный.

23.04.2016

 

Новый пророк

Появился у нас пророк —

бродит он по деревне грустный,

и в глазах его — злой упрек,

что живем мы грешно и гнусно.

 

Мы смеется, когда не смех

ослепляет глаза, но — слезы.

Для него наша правда — грех,

наши чаяния — несерьезны.

 

Для него мы — цыганский сброд,

азиаты — с глазами скифов,

никогда он в нас не поймет —

ни стихов, ни надежд, ни мифов.

 

Он — не пьет. Только ест и ест.

Равнодушен к свечному свету.

Он вообще не из наших мест,

он сияет — зимой и летом.

 

У него по ночам — восход,

а у нас тут — кошмар полярный,

звезд февральских ночной полет,

параллельный и лучезарный.

 

На дорогах в ночь — гололед,

в спальне лампа перегорела,

в мире — кризис, а он зовет

к покаянию, знамо дело.

 

Он нас учит любить комфорт,

заставляет зубрить законы:

чтобы свежий сварить компот,

нужно древние сжечь иконы.

 

Свято место ему — не крест.

Может, просто побить камнями,

чтобы в душу с утра не лез

с новорожденными псалмами.

 

Много длинных и умных слов

я узнал от него, но в целом

я к свершениям — не готов

ни умом, ни душой, ни телом.

 

У пророка — не тот народ

или время опять лихое:

не понять, что он нам поет,

и лицо у него — чужое.

04.02.2016–22.04.2016

 

И. М.

Нас не зовут на брачные пиры,

в долг не дают, долгов не возвращают.

Наш пыльный дом, заставленный вещами,

не сотрясают волны детворы.

 

Мы как деревья — сохнем без коры,

но старости друг другу не прощаем,

и громыхая черствыми мощами,

любви не отличаем от игры.

 

Но видит Бог, мы чахнем без муры

былых балов, стремительно нищаем

мошной и духом. Гордо, как мещане,

теперь живем в обносках мишуры.

 

Мы тратим в пост подкожные жиры,

питаясь склоками и травяными щами.

Из нас молитв не вытащить клещами,

зато мы на злословие щедры.

 

И на окраине космической дыры,

обвитые грехами, как плющами,

плывем впотьмах и время поглощаем,

и чуда ждем, как лета школяры.

 

Январь. Волхвы. Младенец и дары.

Земля укрыта снежными плащами.

Седой пророк у проруби крещальной

творит к весне пасхальные миры.

27.02.2016

 

Ковчег

Плывет планета — маленькая терра

в бездомные пространства люцифера,

так мотылек во мраке южной ночи

на смертный свет стремится не нарочно.

 

По праздникам и в буднях жизни серой

смердит все резче падалью и серой:

война привычна, и любовь порочна,

живем не срочно, как бы, между прочим.

 

Мерила кончились, одна осталась мера

всему и всякому — младенческая вера,

что выплывет из тьмы ковчег непрочный,

и день наступит — яркий, теплый, сочный.

 

Воскреснет Бог, а бесы и химеры,

как дым развеются. Навечно и бессрочно.

17.02.2016

 

КРЕЩЕНИЕ

Звенит, звенит крещенская капель,

на лицах обновляются улыбки,

и от глотка воды струится хмель

по венам и в душе — с мороза липкой.

 

Но холодно не так, чтоб очень шибко,

и пусть с утра не солнце, а метель —

нам жизнь совсем не кажется ошибкой,

и можно в прорубь с головой — в купель.

 

На мясоед — на несколько недель

чревоугодия составлен график гибкий,

и впрок закуплено достойное вино.

 

На стеклах Питера мерцает акварель

жемчужная и мреет воздух зыбкий

там, где в Неве прорублено окно.

19.01.2016

 

Мясоед

Еще не кончились недели мясоеда,

еще угодно чреву — от обедов,

и сердце бьется от желаний, как от бега,

и в теплых днях еще — воркующая нега.

 

Но скоро осень. Расстворяется бесследно

хмель света летнего. Стремится худо-бедно

устроиться в каком-нибудь ковчеге

душа, как нищий в поисках ночлега.

 

Уже не блещут звезды в небе бледном:

проходит лето — буднично, безвредно.

Сомкнутся вдруг, как половинки лего,

два грустных смысла — альфа и омега.

 

За осенью торжественной и медной

придет зима — морозная, со снегом.

19.07.2015

 

Притча на ночь

Когда-то был ты свеж амбициям под стать,

влюблялся и кутил — небрежно и со скуки.

Тебе прощали всё друзья, отец и мать,

и мудрая жена, и девки-потаскухи.

 

От зависти враги тебя привыкли звать

на пиршества свои, но распускали слухи,

что болен ты и глуп, и что женат раз пять,

и в доме у тебя распутство и разруха.

 

Теперь в глазах твоих бесцветных тишь да гладь,

и денег больше нет — звенит лишь что-то в ухе,

и стал умом ты слаб, и по утрам не в духе.

 

Ты жил как пьяный принц, и нечего роптать,

что в закрома твои вчера забрался тать,

а там — лишь сухари и высохшие мухи.

29.05.2015

 

Иконописец

Владимиру Щербинину

Завидую тебе, задумчивый аскет,

кистей и красок строгий повелитель, —

тебе давно нужды в пустых глаголах нет:

небесный свет — безмолвный покровитель.

 

А я живу во тьме, где форма или цвет

в словах томятся, — крепкая обитель!

Мне трудно описать закат или рассвет —

косноязычен их освободитель.

 

Сквозь прориси твои легко понять предмет

без перевода, словно Промыслитель

земные языки смешав в один букет,

отдал его тебе, и ты — его хранитель.

 

А мне достался лишь картонный трафарет

родного словаря, и я — его носитель.

25.03.2015

 

Счастливчик

Я участи друзей позорно избежал:

один — забыт, другой погиб духовно,

у третьего — вся жизнь сплошной скандал,

и нет у прочих денег — поголовно.

 

Мне не перечит совесть — мой вассал,

я аккуратен — в светском и в церковном,

сегодня вновь с ноги удачной встал,

глаголом заработав рубль кровный.

 

С младых ногтей я мяса не вкушал,

не пил вина, и пульс мой бился ровно,

познал жену свою и даже не устал,

всегда был свеж и счастлив — безусловно.

 

Везде успел — и в морг и на вокзал:

уехал вовремя и умер хладнокровно.

24.03.2015

 

Усопшим друзьям

Плывет крестопоклонная седмица,

меняя тон, тональность голосов,

я без очков смотрю на ваши лица

и вижу души ваши — без оков.

 

Они парят — торжественные птицы

среди весенних райских облаков,

а мне приказано молиться и томиться

в темнице — до скончания стихов.

 

Привычно жалуюсь на участь стариков

и собираю радость по крупицам:

в кромешной памяти немало уголков,

где может встреча с другом повториться.

 

Брожу по будням северной столицы

среди весенних райских облаков.

19.03.2015

 

Ночь на Афоне

Не спят вершины — строгие архонты,

и сам Афон божественный не спит,

в скиту убогом молится о ком-то

седобородый древний афонит.

 

Дрожит в ночи звезда над горизонтом,

эгейский бриз над морем шелестит.

Поют тропарь рождественский геронты —

их голоса уносятся в зенит.

 

Святой монодии серебряная нить

сшивает звезды над уснувшим Понтом,

во глубине вселенной и по фронту

четвертый глас искрится и звенит.

 

И славит Бога радостным экспромтом

в раю земном паломник-неофит.

18.12.2014

 

Филиппов пост

Весь пост не ем ни мяса, ни людей:

декабрь явно не творец желаний.

Звонили в дверь. Дойду ли до дверей?

Нет, не дойду. Останусь на диване.

 

Не пью вина, не дергаю друзей

по пустякам. Как ежики в тумане

плывут слова молитвы — не моей,

но обо мне, лежащем на диване.

 

Мне холодно — зима. Свет фонарей

особенно уныл от ночи ранней,

и ум не верит, что к Царю царей

бредут в снегах верблюжьи караваны.

 

Волхвы придут в одну из тех ночей,

когда душа устанет на диване.

03.12.2014

 

Зимний праздник

На столе обеденном рдеют мандарины —

наступило Рождество, или — деньги есть,

или — день рождения у жены Ирины,

значит, гости будут к нам, было бы где сесть.

 

По зиме попойствовать — та еще картина:

тьма и вьюга за окном, и долгов — не счесть,

голодно и холодно — ну, нет у нас камина.

Гости разбегаются. Быстро. Знают честь.

 

Хорошо, что у меня — в мае именины:

шашлыки, вино рекой. Можно пить и есть.

Можно все теперь. И много. Я давно мужчина,

пусть не очень молодой. Старше — только тесть.

 

Но в экстаз меня приводят зимние витрины —

это детству моему радостная месть.

 28.11.2014

 

Солнце Петербурга

И что с того, что солнца нет сегодня?

На то он — север, чтобы жить впотьмах:

весь день брожу по дому в преисподнем,

всю ночь привычно путаюсь в псалмах.

 

Тяжелых дум бесстыжие отродья

шумят в ушах и корчатся в перстах,

я их гоню молитвою Господней,

они горят в отместку — на устах.

 

Так и живу. Есть у меня в передней

скелет в шкафу. И есть рояль в кустах.

Есть даже хлеб. И даже рубль — последний.

 

Все остальное вроде на местах.

Вот только солнца нет. Оно намедни

застряло где-то в питерских мостах.

15.12.2014

 

Северный сонет

В моем окне назойливый закат

уже не дни отсчитывает — годы.

Стареют дети. Хочется внучат,

но что-то засбоило в недрах рода.

 

Душа бесплодна, словари — молчат,

инстинкты не насилуют природу,

и климат портится: девятый год подряд

бесснежная зима диктует моду

красоткам питерским — они меня бодрят,

но кости ноют от сырой погоды.

 

Я в Крым хочу. Но — многие хотят.

На всех не хватит. Укачу на воды:

на Соловках в Крещенский водосвят

глоток воды мне, как глоток свободы.

12.12.2014

 

Осенний постмодернизм

На грани фарса, почти кощунства

воспринимают природу чувства,

мозги и совесть весь день капризны,

не от монашеской, впрочем, жизни.

 

Говеем строго — хрустим капустой:

дожить до пенсии — вот искусство,

или — иллюзия героизма

на грани пошлости и цинизма.

 

С деньгами, правда, совсем не густо,

и мегаполис для нас как пустынь,

где конвертируется харизма

в дерьмо — в процессе метаболизма.

 

Мы крыс отчаянья травим дустом:

в природе — царство постмодернизма.

21.11.2014