Юрий Макусинский • Записки горожанина

В наш замечательный век электронных коммуникаций и сетевого общения, когда литература превратилась в информацию, а поэты и писатели в поставщиков этой самой информации, когда пользователи глобальной сети узнают обо всех литературных новинках практически мгновенно, если, конечно, знают, что именно нужно найти и узнать, когда зачастую бывает трудно услышать именно голос автора, а не его электронную версию, я рискнул выставить на суд читателя, прогуливающегося по запутанным закоулкам и ячейкам сетевой ойкумены, мою книгу стихотворений «Записки горожанина» и сетевой сборник «Постный модернизм».

Искренне надеюсь и даже верю, что делаю незряшное дело, публикуя на сайте как новые стихи, так и уже изданную книгу, которая увидела свет в июне 2012 года благодаря издательскому дому «Коло» и которую можно приобрести у издательства в «бумажном» варианте.

Юрий Макусинский

Хроника войны

Утренняя пресса

Никого не волнуют донецкие дети.

Есть важнее дела в двадцать первом столетии.

Например, где-то там пристрелили шерифа,

а еще где-то там распилили жирафа.

 

Кто-то яйца пришпилил к брусчатке для кайфа,

кто-то высек из камня тупого Сизифа,

кто-то верит в политиков, кто-то в них метит.

Никого не волнуют донецкие дети.

 

Дымовая завеса бесплодной эпохи:

футболисты, банкиры, певцы-скоморохи,

эмигранты, расисты, красотки в доспехах,

самолеты без крыльев и юмор без смеха.

 

Жизнь без смысла и совести, словно без звука

и без цвета кино. Просто так — показуха.

А война — где-то там, и воюют там — эти,

для кого что-то значат донецкие дети.

14.06.2016

 

Ненависть

И снова война. Даже если никто не стреляет.

Погибшие души вопят по ночам от души.

В кровавом тумане эпохи не слышно рояля,

одни лишь литавры звенят во вселенской глуши.

 

На третьей планете системы, что где-то там с краю

забытой галактики, звезды в ночи хороши:

по братьям и сестрам убитым Псалтырь я читаю

и жалуюсь Богу, что волею вновь согрешил.

 

Мне ненависть гасит рассудок и сердце сжимает:

ненужные мирные вещи продам за гроши,

куплю пулемет и гранату. Заря золотая

меня не застанет за завтраком в томной тиши.

 

И верная муза — подруга моя боевая,

мне точит как пики последние карандаши.

27.05.2016

 

Предчувствие

Скорбит Европа ликом разноцветным,

прощаясь с мирным бытом неприметным,

сжевав до дыр младенческие соски,

она вдруг очутилась в раме Босха.

 

Наверх нельзя давно — там Бога нету,

нельзя и вниз: без теплого клозета

душа изнеженная, растекаясь воском,

теплом пропитывает гробовые доски.

 

Вожди в аду давно легли валетом,

ружье в финале выстрелит дуплетом:

война и голод — на плакате броском,

придуманном с похмелья Маяковским.

 

Звенит пчела, отчерчивая лето

и городов стирая отголоски.

06.04.2016

 

Президент войны

Господин президент не моей страны,

Вы в большом почете у сатаны:

он Вам льет инфернальные бредни в уши,

и Вам нравится музыку эту слушать.

 

Например, про меня. Я — из той шпаны,

похороненной наспех в полях войны

вместо сучек, смакующих ром и суши,

что с утра на Крещатике бьют баклуши.

 

Господин президент! Вы душой больны,

и лицом приветливым так черны

от того, что дом мой вчера разрушен,

а мой сын-младенец пожары тушит.

 

От того, что нет меня — у весны,

и снаряды нынче ценней, чем души.

20.03.2016

 

Дума про опанаса

по мотивам поэмы Э. Багрицкого

Сизый месяц в ночи скукожился,

над Днепром — золотые звезды.

Мы на Млечном Пути прохожие,

нам любая эпоха — поздно.

 

Чумаки, казаки — холопы мы!

Плачем горько, как от цибули, —

мы такую страну прохлопали,

нас опять паны обманули.

 

Хуторяне ушли в наемники,

бормоча наизусть Багрицкого,

они быстро и жадно вспомнили

сладкий смысл ремесла бандитского.

 

Комсомольцы давно повешены,

даже ленинов спьедесталили,

возвели в атаманы бешеных

и безбашенных, чтоб скандалили.

 

Опанас разлюбил субботники

и парады в строю по праздникам,

не пошел он в простые плотники —

у него сапоги со стразами.

 

Отплясал Опанас с маричками,

отмайданил мозги с рогулями,

извалялся в грязи коричневой

и отбегал в степи под пулями.

 

Он гниет уже год под Горловкой,

а жена его ждет под Жмеринкой.

Все гадает — вернется скоро ли:

на погост или так — подстреленный?

 

Сизый месяц в ночи над кладбищем,

и Чумацкий Шлях — над могилами,

травят душу дымами капища,

и — мою Украину милую!

 

Вновь она голосит отчаянно —

круто взнуздана, щедро взболтана.

Половина страны голубая, но

есть другая. От горя желтая.

09.03.2016

 

Новости

Мы умрем, а новости останутся:

вечен идол — серый шпиль останкинский,

а вокруг шаманы — бубны с танцами

или танцы с пушками и танками.

 

Мне, конечно, нравятся красавицы

в телевизоре: славянки с мусульманками.

Но кому они потом достанутся —

после танцев с пушками и танками?

 

Репортера речь, как тропка пьяницы

от борделя к храму — между пьянками:

так привычно вечно врать и каяться,

быть юлою или ванькой-встанькою.

 

Вот возьмет, и всех отправит к прáотцам

командир над пушками и танками.

08.12.2015

 

Солдат времени

Над городом — малиновый закат.

Проходит лето. Столько лет подряд

я этого почти не замечаю,

закаты запивая крепким чаем.

 

Молюсь ко сну — не праведен, не свят,

не зван, не избран — времени солдат,

мудрею — аккурат к восьмому мая,

и радуюсь, что тихо — не стреляют.

 

В моем окопе сослуживцы спят,

они похожи чем-то на котят,

рожденных ненароком за сараем.

 

Мы все еще в политику играем,

не верим в смерть и презираем ад,

и любим Бога как-то невпопад.

30.08.2015

 

Братская ссора

Былое братство треснуло по швам:

настал момент делить друзей и мысли,

и мы друг другу глотки перегрызли,

и Сим тебе не брат уже, но — Хам.

 

Раскидывая братьев по углам,

система Лобачевского зависла:

ты ищешь правды где-то там — за Вислой,

а я плачу проценты по долгам.

 

Распалась память ровно пополам,

заклятый Хам из прошлого отчислен,

и даже вина крымские прокисли,

а добрый Бог — уехал по делам.

 

Но — мне отмщение, и аз его воздам,

любовью братскою. Вне логики и смысла.

03.06.2015

 

саур-Могила

в стиле Бродского

Товарищ полковник, мне кажется, Вы свихнулись:

кругом ни души, не свистят над окопом пули,

а Вы, словно трус, прижимаетесь грудью к полю,

в нескошенных травах Вам спится уютней что ли?

 

Бывало и хуже, когда — полупьяный жулик

назначил себя в полководцы, тогда — в июле

сопливые дети вживались в чужие роли,

а Вы хоронили их в поле — по Божьей воле.

 

Товарищ полковник, нет места в Саур-Могиле,

снаряды врагов всю бригаду в нее зарыли.

Нет силы любить, заедая пол-литра боли

краюхой вины, пересыпанной грубой солью.

 

Вставайте, полковник, нельзя воевать вполсилы:

пора наступать! И неправда, что Вас убили.

26.03.2015

 

Молитва ополченца

Звенит в степи пчела, скучают терриконы,

комбат психует — значит, будет бой.

Я прикреплю к броне бумажную икону

и на колени стану пред Тобой.

 

Молюсь Тебе без слов. Давно в них нет резонов.

Душа трепещет — я еще живой.

Мне завтра — двадцать лет, в крови звенят гормоны,

и очень-очень хочется домой.

 

Спаси и сохрани — шепчу Тебе с поклоном,

прости за все, в чем грешен молодой

веселый раздолбай, молитвам не ученый

и, может быть, негодный к строевой.

 

И если не меня, спаси — мою Алену,

комбата и друзей, и мертвый город мой.

29.11.2014

 

ПОМИНКИ

Вот умер поэт — распускаем сопли,

погиб художник — всемирные вопли!

Еще — журналист, педераст и ботаник,

еще — самолет и корабль «Титаник».

 

Но если — рекрут, мужик ли, поп ли

умрет за веру в своем окопе,

вдова лишь молча мне сунет пряник

в ладонь сухую: впиши в помянник.

 

Мы знали покойного — в гробе топлесс

лежит он, гордо вращая глобус!

В любом народе в чести — изгнанник,

пророк и гений, чудак и странник.

 

Но я запомню рассол с укропом,

рассвет, похмелье и сладкий пряник.

20.01.2014

 

2014–2015

Вчера сменился год. Казалось бы, рутина:

шампанское, салат — по списку Оливье,

и в голубой семье привычная картина —

и скачет и поет веселое жлобье.

 

Но что-то здесь не так: не новая скотина

волнует за столом со-общество мое,

но старая любовь к несчастной Украине,

где скачет и поет голодное хамье.

 

Не пьется. И завяз укроп в зубах полынью:

там — милые мои жуют не курабье,

но черствый хлеб войны, там — холод и пустыня,

там правит балом бес и царствует ворье.

 

Там рушатся века, там новые Хатыни,

Гоморра и Содом. Там вонь и воронье.

02.01.2015

 

Униаты

Потомков гайдамаков удалых,

наследников Мазепы и Бандеры

я узнаю в мальчонках пожилых

и в тертых лицах бывших пионеров.

 

И те и эти — ищут непрямых

путей и слов: кадило пышет серой.

Нас меряют они высокой мерой

высокомерия — как зрячие слепых.

 

Нет ничего желаннее для них

веками обожаемой химеры:

высокий слог латыни — для святых,

и для живых — безбожие, как вера.

 

Судьба, призвание, традиция, карьера:

быть проституткой — в кольцах золотых.

31.12.2014

 

Осенняя элегия

Пока не началась война,

я полюбуюсь из окна

на хмурый город, стаю чаек,

чужую книжку почитаю

и выпью крымского вина,

пока не началась война.

 

Еще привычна тишина,

сопит душа, болит спина —

беспечна старость золотая.

Пилюли горькие глотаю

и радуюсь — еще одна

пока не началась война.

 

В углу опять ворчит жена,

футбол, инфляция — всех на...

По телевизору пугают:

пыхтит ракета — боевая,

но, впрочем, не взлетит она,

пока не началась война.

 

На Невском хмурая чухна

с утра гуляет — допьяна.

Высоким чувствам потакая

звучит музыка полковая,

и весел ротный старшина,

пока не началась война.

 

В Берлине рухнула стена,

в Кремле разграблена казна.

Я не считал, но осуждаю

безмолвно — моя хата с краю:

чужого не ищу рожна,

пока не началась война.

 

Когда-нибудь придет весна,

медведю станет не до сна,

но у него судьба такая,

а у меня судьба иная —

я сплю. И снится мне страна,

в которой началась война.

 

И даже, если всем хана,

и ночь грядущая черна,

и нам не дотянуть до мая,

я верю, а вернее — знаю:

любая бездна не без дна,

пока не началась война.

19.11.2014

 

Отцовская молитва

Лихолетье, застой или зной на дворе,

все одно: не о хлебе насущном

Бога молит отец — о своей детворе,

о потомстве своем непослушном.

 

Неказисты слова, как цветы в декабре,

да и голос — не Ангел поющий,

но глаза его — долу, а сердце — горе,

и за окнами — ветер ревущий.

 

Непутевые дети уйдут на заре,

растворятся в аду золотушном.

Дай им, Господи, выжить в краю дикарей,

в этом мире — к Тебе равнодушном.

 

По свече покатилась слеза в янтаре

и застыла в тоске — безвоздушной.

13.12.2014

 

Соотечественник

Ты — русский, но в твоих славянских венах

и в сердце скифском кровь кипит — варяга,

в монгольском облике — и алчность и отвага,

в очах — насмешливая строгость джентльмена.

 

Быть может, ты — потомок Авиценны,

или понтийский грек — хитрец и скряга,

а может быть — еврей, простой портняга

из древней Умани твоей — благословенной.

 

Ты — абиссинец царственный, но пленный,

шотландец Лермонтов — нежнейший на бумаге,

Багратиони — князь и мастер шпаги,

ты — немец Фет, ты — Росси вдохновенный.

 

Ты — тот, кто шьет из разноцветных стягов

моей Отчизны смысл сокровенный!

22.11.2014

 

Дневник обывателя

Зима на Подоле — разбой и разнос,

и пуще неволи повальный склероз.

Булгаковский демон крышует дома:

ни света, ни денег — пусты закрома.

 

Наш статус на бирже немного подрос.

Сумеем ли выжить? Бестактный вопрос.

Ни хлеба, ни водки — сума не тюрьма,

и голод не тетка, но сводит с ума.

 

Крещение скоро — крепчает мороз.

Из Харькова скорый ушел под откос.

Во Львове — поминки. В Одессе — шторма.

 

Не тают снежинки на лицах — чума,

замерзли молитвы — настала зима,

гранитный Крещатик снегами оброс.

26.11.2014

 

Письмо бывшему другу

Спасибо, друг Тарас, за трезвые слова

о том, что братья мне татары и мордва,

и друг степей — калмык, и черемис забитый,

и царь болот — вогул, и робкая тыва,

и дикий нагайбак, и — прочая братва,

и сам я — азиат и варвар неумытый.

 

Да, я почти монгол — мне сладок, как халва,

степного ветра вкус, тугая тетива

торжественно звенит и конь мой бьет копытом!

Над Волгой шелестит волшебная трава,

и мягкий первый снег встречает Покрова,

и в горницах столы для праздника накрыты.

 

А там, где ты, — война. Страна почти мертва.

Хрипит в агонии — на фоне торжества

безумия и зла, и — Речи Посполитой.

Ты ищешь, брат Тарас, заморского родства

и денег до зимы — на уголь и дрова,

и в душу мне плюешь легко и деловито.

 

Ты пишешь, что я — раб, вертящий жернова

империи рабов, вдруг предъявил права

на отчину твою — с коварством неприкрытым,

что я — твой лютый враг, что для тебя Литва

и ближе и милей, чем подлая Москва,

что вместе нам не жить, и быть мне точно битым.

 

Ты стонешь на весь мир, что мать твоя — вдова,

разграбленная мной, — она скулит едва,

а быть могла вполне и радостной и сытой,

что я — подлец и вор, чумная татарва,

что Киевская Русь — несчастна, но жива,

и не видать ее безродным московитам.

 

Goodbye, Taras, goodbye! Шумит твоя блатва,

на грязных площадях желтеет синева,

грустит Владимир над Днепром — забытый.

Невесело и мне. Склонилась голова

над письменным столом — закончились слова,

остался только чай — китайский — недопитый.

 

Мне нечего сказать. Возможно, мастерства

лишен я на хулу, но прежде — шутовства

чураюсь и стыжусь: мне жалко алфавиты

растрачивать на брань, что хуже воровства,

на жертвенный экстаз для псевдобожества,

и на любовь — к неправде плодовитой.

12.11.2014

 

Письмо брату

Нет ничего — ни запахов, ни снов,

ни сладких яблок будущего лета,

ни ласковой волны у крымских берегов,

ни золотого киевского света.

 

На праздник сатаны вновь нечисть собралась,

и мы с тобой — участники разгула.

И разницы нам нет, какая нынче власть

влечет нас в бездну власти Вельзевула.

 

Ты смерти брата радуешься, брат,

словно заклятого врага ты уничтожил!

Одумайся, очнись! Скажи, чему ты рад, —

тому, что скорбь и слезы приумножил?

 

Мы — мертвецы, когда в нас нет любви,

когда в сердцах не кровь, а ненависть клокочет,

когда любой из нас, кого не назови, —

кликуша и подлец — хаос и смерть пророчит.

 

Забытую страну уже не воскресить,

разорванную ткань любви, увы, не склеить.

Спаси нас, Господи, — как хочется нам жить,

прости нас, Господи, что жить мы не умеем!

31.05.2014

 

КОГНИТИВИЗМ

В природе настал диссонанс когнитивный:

по небу летит самолет реактивный.

Красивый дракон на его фюзеляже,

в кабине — суровый пилот в камуфляже.

 

Надежен пилот, как талон гарантийный,

сознательный он, но пока беспартийный,

свой долг исполнять он летит на форсаже,

и верит в победу и в Господа даже.

 

И спорит до одури класс креативный

(активный, пассивный, порой — дефективный):

— Бриан — голова, ерунды он не скажет!

Не будет войны! Ваши доводы — лажа.

 

А летчик спокойно, почти инстинктивно,

ракетой их мирной по стенке размажет.

18.11.2014

 

Каин

Что шепчет, Каин, сатана тебе?

— Убей, убей, убей родного брата!

Ты нищ, оборван, голоден — в судьбе

твоей невзрачной святость виновата.

 

— Мне поклонись — и будешь ты богат,

любим красавицами, обожаем чернью:

убей же Авеля — тебе не нужен брат,

угоден Богу он, а значит — виноват,

так пусть же плоть его терзают черви!

 

Прошли века. И снова шепчет бес

народу-каину: — Твой брат тебя богаче,

он в Божьем Промысле имеет смысл и вес,

и слово братское его немало значит.

 

— Покинь его, с улыбкой обмани,

убей по-братски вероломно — в спину,

в кровавый спор друзей его втяни,

насилуй жен его, детей его гони,

и преврати страну его в пустыню!

 

Бес все шептал, а Каин месть лелеял,

без отвращения внимая сатане,

ночами нож точил, от зависти хмелея,

и брата ласково он хлопал по спине.

30.05.2014

 

ТЕЛЕПРОГРАММА

Прямоугольник — звук и цвет. Железо. Пластик.

Футбол, фантастика, балет, потом — ужастик.

В буржуйских Каннах — бенефис на всю Европу

мужей экранных и актрис из агитпропа.

 

Программа «Время», сериал, вечерний урка,

кино — Чапаев проскакал в казацкой бурке,

потом — Майдан и москали, война за сало,

и лопоухий пуп земли — веселый малый.

 

Немного драмы по ночам и много крови,

ток-шоу — жертвы, палачи, зятья, свекрови.

Хорошим деткам — мульт-привет, плохим — наказы,

для взрослых — культ- и секс-просвет про все и сразу.

 

Как хорошо, что мы могём и даже могем

свистать и щелкать соловьем, и славить Бога:

в 17.30 разъяснит нам Символ Веры

благочестивый содомит из блогосферы.

 

К десерту — фильмы про хамон и пармезаны,

но не срослось: опять — ОМОН и партизаны.

И стены древнего Кремля все выше, выше:

гуляй, рванина, от рубля — на кризис спишут.

 

Полночи славим сатану — вождя эстетов,

к рассвету — бредим про страну, которой нету,

в которой быдло сплошь, и лишь — одни уроды:

не повезло боярам, слышь, опять с народом.

 

Я ненадолго прикорну, растаю в дреме,

обняв любимую жену назло рекламе,

и мне приснится старый сад, живое солнце,

что светит сотни лет подряд в мое оконце.

05.10.2014–25.01.2016